Дело «В этом городе» Лены Дудукиной
Лена Дудукина наконец-то отбросила в стороны страхи и решилась издать книгу своих стихов. «В этом городе» — первый её сборник. В него вошли стихи как десятилетней давности, так и современные.
5792
О том, как было раскрыто преступление века (мы пытались выяснить, «Быть в России поэтом — приговор?») и обнародованы засекреченные ранние материалы Дела, читайте в тексте следователя Юлии Репринцевой «КВЕСТ! У четырёх воронежских поэтесс в Год литературы вышло по книжке».
 
 
 
 
 
 
Досье
 
Лена Дудукина, по делу проходит как «Болтушка», «Правозащитник», «Диссидент», 31 год
 
В детстве была крайне болтливым ребёнком. Ещё со школы завела привычку размышлять вслух. Эту дурную наклонность не оставила и сейчас, посему карьера шпиона не сложилась. Стихи стала писать всё от той же болтливости — терапевтическая практика говорения благоприятно сказывается на здоровье, по её же собственному признанию. Таким образом, что-то для себя решает. Заметила, что формулирует мысли в момент говорения.
 
 
Не местная. Совершив в течение шести лет (начиная с 15-летнего возраста) ряд литературных преступлений во Владимире (занималась в студии при местном отделении Союза российских писателей), перебралась творить в Воронеж. По признанию, этот город притянул своей литературной аномалией. По приезду на время залегла на дно — года четыре не публиковала стихов. Лишь изредка тайком совершала свои преступления (складывала их «в стол»). Три-четыре года назад притягательный мир преступлений вновь овладел невинной душой Дудукиной. Изменив круто свою жизнь (окончательно приняв решение остаться в Воронеже и проч.), она с новой силой начала творить.
 
Любит совершать преступления на тему «поэта и поэзии». Ещё одна волнующая тема — смерти. Боится её сильно. Через поэзию борется с этим страхом. Конечно, есть и любовная лирика. Из показаний Дудукиной: «Её трудно избежать».
 
Но больше всего Дудукина известна своей гражданской, социальной лирикой. Лет 12 активно занималась правозащитной деятельностью. Как и положено настоящей преступнице, хорошо знает историю диссидентства в СССР. Дружит с людьми, которые отстаивает права и свободы человека в России, с международной организацией «Мемориал». Есть стихи, посвященные сыну Сергея Есенина — Александру Есенину-Вольпину (активный борец за права человека, один из лидеров диссидентского и правозащитного движения в СССР), Наталье Горбаневской (поэт, участница диссидентского движения в СССР).
 
Публиковалась в различных поэтических сборниках во Владимире и Воронеже.
 
Книга «В этом городе» — первая у Дудукиной.
 
 
 
 
Допрос
 
— Что из себя представляет новая книга?
— Нынче такое время, когда можно найти средства и издаться хоть в 15, хоть в 20 лет каким-то небольшим тиражом. Я этого не делала осознанно: не считала, что у меня есть что-то «на книжку». И, конечно, теперь мне было страшно. Зачастую поэт публикуется в раннем возрасте, а потом просит «это всё» не читать.
 
Сейчас, решившись на публикацию, я подумала, что мне стоило тогда выпустить сборничек, чтобы сегодня печатать только новые тексты. Может возникнуть ощущение, что «старые» рядом с сегодняшними негармонично смотрятся.
 
В этом сборнике — мои стихи периода жизни во Владимире (их, конечно, меньше) и более поздние. Есть тексты 2001, 2003, 2007 годов. Конечно, откровенно слабые вещи я включать не стала, но что-то дорогое из того времени оставила.
 
 
—  Можно ли назвать Воронеж городом поэзии и почему?
— Я называю Воронеж городом литературной аномалии. Конечно, многие города литераторами богаты, но воронежский случай особенный. Какое множество поэтов и писателей здесь родилось, побывало, жило, находилось ли в ссылке! Троепольский написал здесь «Белого Бима». Это проза, но какая, сколько в ней поэзии! Поэзии природы, взаимоотношений двух существ.
 
Сейчас я увлечена историей Владимира Нарбута, который во время Гражданской войны в 1918–19 годах издавал в Воронеже журнал «Сирена». Про этот проект выпустил книгу краевед, редактор Олег Григорьевич Ласунский. По его утверждению, это лучший литературный журнал той эпохи, создаваемый в провинции.
 
Среди авторов журнала — Мандельштам, Ахматова, Блок, Пастернак и так далее. Впервые в «Сирене» был опубликован Манифест «Утро акмеизма». Именно в Воронеже!
 
Человек жил во время Гражданской войны в Воронеже, у него была ампутирована кисть левой руки, нормальной бумаги не было, он расплачивался с авторами едой (в Москве и Петрограде деньги прежней ценности уже не имели) и делал этот журнал! А потом его расстреляла тройка НКВД (хотя и белые прежде собирались сделать что-то подобное).
 
 
—  Любимый поэт?
— Цветаева и Бродский — два обожаемых, любимых полностью, бескомпромиссно, без оговорок автора. Есть, конечно, и у них какие-то слабые вещи, но при этом оба — крупные поэты.
 
Люблю и читаю многих других. Я очень хорошо знаю поэзию Ахматовой, люблю Баратынского, Франсуа Вийона и Юрия Левиатанского, из современников — Инну Кабыш, Андрея Родионова, Елену Фанайлову, Линор Горалик, Александра Дельфинова.
 
 
— Быть поэтом в России — приговор?
— Цветаева, я думаю, согласилась бы с этим. С её-то постоянным размышлением о тех, кому голос дан, и тех, кто «счастливцы и счастливицы, петь не могущие...». Если тебе это дано, то у тебя есть обязанность, ответственность и так далее. Это такая нервическая уверенность поэта в своей избранности, жертвенности.
 
А есть авторы, которые относятся к этой истории проще. Они себя исследуют, ставят эксперименты. Намеренно замолкают (Алексей Цветков-старший 17 лет не писал стихов, Кирилл Медведев — 5 лет). Я думаю, Цветаева не стала бы такие эксперименты ставить.
 
Мне кажется, у нас уже не то время, чтобы воспринимать поэтическое мышление как приговор. Адорно вопрошал, как можно писать стихи после Освенцима; я не понимаю, что ещё-то можно делать в этом случае, как не поэзию. Это можно назвать выбором, путём, предназначением, но никак не приговором.
 
Другое дело — что за стихи в России можно схлопотать приговор.
 
 
 
Строки — визитная карточка:
...Если и можно любить человечишку как поэта,
то лишь за это.
Не за то, как он трудится на любой из своих работ,
не за то, как он пахнет или как он одет,
а за то, что — поэт.
 
 
 
Внимание! Конкурс! Выбери «Поэта-36»!

Перед вами — стихотворение из новой книги Лены Дудукиной, которое выбрал сам автор. Читаем стихотворения других (ссылки в конце этого текста) и выбираем «Поэта-36»! Портал 36on.ru объявляет Воронеж городом поэзии!
 
 
 
***
Я живу одна.
Практикую фэншуй.
Никакому гостю не откажу.
У диванчика — стол невысокий для чая, вина, сластей.
У меня тепло.
И, кроме живых людей,
здесь бывает много иных гостей.
...Ольга Васильевна просит, чтобы в кофе был апельсин;
бабушке Наде без разницы, что заварю,
лишь посиди с ней да о чём-нибудь расспроси;
Герман Владимирович пьёт воду,
мне, — говорит, — успокоиться
пятнадцати лет не хватило,
я вымотан, я без сил.
В уголку прикорнёт, споёт и белёсо растает.
Тамара икону трогает.
Что-то в иконе её удивляет.
Смерть не намного страшнее, чем жизнь, — говорит мне. —
Всё тот же Путь.
Но страшно было тонуть.
Деды поочерёдно ведут беседы
о деревне, скотине, кладбище, картофельном урожае
и спрашивают, когда же я к ним приеду.
А бабка Тамара им за меня отвечает,
мол, и при жизни-то редко когда приезжала...
Роджер хватает книжку,
а Бурундук шу-пуэр и — к мёду!
Андрей не любит, когда квартира полна народу.
Братья О. вспоминают детство:
станцию лодок, речки Содышки мутную воду...
Есть и такие, кому пока что не доводилось,
адрес мой сжав в кулаке,
оказать мне визита милость.
Но я расставляю цветы, навожу уют.
Так или иначе, все побывают тут.
 
10 января 2015
Воронеж
 
 
 
 
Читать Досье на Галину Умывакину, авторитета банды
Читать Досье на Марию Соколовскую, известную под кодовым именем «Бунтарь»
Читать Досье на Полину Синёву, проходящую по делу как «Радиоволна»
 
Фото и коллаж автора
Поделиться с друзьями
Автор: Юлия Репринцева